Tags: текущая мировая политика

Основания политики национальной безопасности США при Дж.У.Буше (идеология, концепции, приоритеты Ч.1

Вышла небольшая статья в калининградском сборнике "Ретроспектива" о национальной безопасности США в годы Буша-мл. Конечно, сжатый материл (все же объем ограничен), постарался несколько систематизировать проблему и расширить тематику национальной безопасности, уведя ее за пределы военных действий
Основания политики национальной безопасности США при Дж. У. Буше (идеология, концепция, приоритеты) // Ретроспектива. Всемирная история глазами молодых исследователей: сб. науч. ст. Вып. 7. Калининград: Изд-во БФУ им. И. Канта, 2013. С. 59-68.
У кого есть подписка elibrary- можно сказачь в pdf
_________________________________

На формирование политики национальной безопасности в годы президентства Дж. Буша-младшего (2001-2009) шло под воздействием различных политико-теоретических школ и концепций. Однако ключевое влияние оказали два крупных политико-идеологических течения: неоконсерватизм и неолиберализм, возникший на основе развития принципа либерального интернационализма[1]. Каждое из этих течений имеет долгую историю развития, однако важно отметить, что на протяжении 1990-х гг. представители обоих направлений все больше сближали свои позиции.

Правление Дж. Буша-младшего стало периодом торжества воззрений неоконсерваторов. Это политическое течение зародилось еще в 1960-е и пережило расцвет при Рейгане. В 1990-е гг. его основные положения были скорректированы с учетом произошедших изменений на мировой арене. В этот период центрами неоконсервативной мысли стали Американский институт предпринимательства, научный центр «Проект нового американского столетия» (основан В. Кристолом и Р. Кейганом в 1997 году), а также журнал The Weekly Standard, издаваемый с сентября 1995 г. при финансовой поддержке Р. Мердока. Представители этого политического течения рассматривали международные отношения в качестве противоборства между демократическими и авторитарными государствами, которые являются смертельными врагами. Заметно влияние принципов немецкого философа К. Шмитта, утверждавшего, что в политике всегда нужно четко определять друзей и врагов[2]. Однако неоконсерваторы усилили этот антагонизм: они стремились видеть в авторитаризме абсолютное зло, а в демократии - добро. Отсюда делался следующий вывод: если авторитарные страны стремятся уничтожить либеральные демократии любым путем, то для выживания необходимо опираться на собственное военное превосходство, которое не должно становиться предметом каких-либо переговоров. Неудивительно, что еще в 1990-е гг. неоконсерваторы стали требовать, чтобы Америка в первую очередь силовым путем закрепила свое положение в международных отношениях. Именно они писали о значимости сохранения абсолютного военного превосходства, а также указывали на необходимость начать войну против Ирака, которая стала бы демонстрацией американского превосходства[3].

Collapse )

Сколько стоит пугало чучхе: о том, почему война с Северной Кореей никому не нужна

Угроза войны с Северной Кореей не сходит с первых полос газет всего мира, однако с большой долей уверенности можно сказать: за страшилками о «непредсказуемом тоталитарном режиме» последуют рапорты о «титанических усилиях дипломатов», благодаря которым ситуация вновь «стабилизировалась». Для того чтобы в этом убедиться, посмотрим на ситуацию глазами каждого из потенциальных участников.

Убытки большой войны

Северная Корея. У КНДР одна из  крупнейших армий в мире — при мобилизации она может ­насчитывать до 10 млн человек — и есть даже небольшой ядерный арсенал. Но этого недостаточно для победы над коалицией, во главе которой будут США.

У Пхеньяна нет ракет большой дальности, способных миновать две линии стратегической ПРО. Зато опыт последних войн с участием США показывает, что основные объекты военной инфра­­струк­туры их противника будут уничтожены в первые же дни. Есть технологии подавления и специфической ядерной инфраструктуры, например у Израиля: в 1981 году он нанес авиаудар по ядерным объектам в Ираке, а в 2007-м повторил то же самое с Сирией. Можно вспомнить более изощ­­ренные методы, например вирус Stuxnet, который в свое время вывел из строя ядерную программу Ирана.

Скорее всего, большой войны должен максимально опасаться сам Ким Чен Ын. Воспитанник частных школ Швейцарии и Германии прекрасно осознает: в случае войны он, его соратники и семья обречены. Он помнит, что стало с правителями Югославии (1999), Афганистана (2001), Ирака (2003) и Ливии (2011), когда в дело вмешались американцы. Также в Пхеньяне отдают себе о­тчет и в том, что н­евозможно вести затяжную войну при разваливающейся экономике, отсутствии какой-либо серьезной технической базы и хроническом недостатке горючего.

Южная Корея. Именно она понесет основные потери в случае в­ойны. Техническое оснащение армии КНДР можно ставить под сомнение, но вряд ли Сеул хотел бы проверить это на себе. Тем более что именно ему придется выдержать удар десятимиллионной армии, что уже не сулит быстрой победы. А в случае успеха придется ломать голову над вопросом: что делать с Северной Кореей, ее разрушенной экономикой и 25-миллионным беднейшим населением?

Китай. В случае войны в Поднебесную устремятся сотни тысяч обездоленных северокорейских беженцев, а к границе подойдут американские войска. Менять условно дружественный режим на все эти проблемы Китаю смысла нет.

США. Победа над старым врагом и частью «оси зла» не выгодна д­аже американцам. Все, что они смогут получить, — это рост воен­­ных расходов, который еще больше усложнит бюджетные проблемы, и необходимость организовать хотя бы временное управление 25 млн беднейших северных корейцев. А по опыту Ирака и Афганистана они хорошо знают, что недовольство собственными властями у населения быстро сменится ненавистью к оккупантам и новым хозяевам жизни.


Прибыли угроз и обострений

КНДР. Периодические обострения ситуации вплоть до потопления южнокорейских судов и обстрела островов выгодны Ким Чен Ыну. Создание ядерного оружия и постоянные внешние конфликты — прекрасный способ сплотить население и элиты. Это особенно важно сейчас, когда молодому правителю еще требуется доказать свою жесткость и дееспособность.

Кроме того, каждый раз Пхеньян клятвенно обещает отказаться от игр с ракетами и ядерной реакцией, а международное сообщество предоставляет стране гуманитарную помощь в виде продовольствия, топлива и медикаментов. Так, в 1995–2008 годах американцы потратили на эти цели более 1,3 млрд долларов. Правда, в 2009 году после очередного северокорейского ядерного испытания «благотворительность» закончилась. Весьма крупные суммы выделяет и Европейский союз. Например, в 1995–2009 годах общие поставки обошлись в 366 млн евро.

США. Наличие «непредсказуемого», да еще и «ядерного» северокорейского режима — прекрасный способ оправдать наращивание военного присутствия в Тихоокеанском регионе. «Американские военные будут продолжать вносить вклад в обеспечение безопасности в глобальном масштабе, о­днако по необходимости мы сместим акцент нашего военного присутствия в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона», — отмечалось в докладе «Поддержание американского глобального лидерства», опубликованном в начале 2012 года за подписью Барака Обамы. Понятное дело, что основной противник здесь Китай, но ведь куда лучше прикрывать военную активность «с­умасшедшим Пхеньяном».

Угроза со стороны КНДР — в­еское основание, позволяющее американцам оставаться гарантом безопасности Южной Кореи. Так, на ее территории находится одна из крупнейших аме­­ри­­канс­­ких военных баз (примерно 27 тыс. солдат), при этом платит за нее сам Сеул: только в 2009 году он потратил порядка 694 млн долларов.

«Ракетно-ядерная угроза режима чучхе» — сильный аргумент для навязывания конкретных контрактов в военно-техничес­­кой сфере Южной Корее и Японии. Так, в середине нулевых именно фактор КНДР стал одним из оснований японо-американс­кого договора о строительстве системы ПРО, которая позволяет американским военным корпорациям получать баснословную прибыль.


Полную версию смотрите в "Русском репортере"

К вопросу о борьбе с наркотрафиком в Афганстане

U.S. and Afghanistan Announce $19.2 Million in Good Performers Initiative Awards for Provincial Counternarcotics Achievements



Media Note
Office of the Spokesperson
Washington, DC
December 3, 2011


On December 3,
2011 at the Afghan Government Media and Information Center, U.S.
Ambassador to Afghanistan Ryan Crocker and Afghanistan’s Minister for
Counter Narcotics Zarar Moqbel Osmani announced $19.2 million in Good
Performers Initiative (GPI) awards to provinces that achieved or retain
poppy-free status or reduced net poppy cultivation by more than 10
percent over the previous year. Twenty-two of Afghanistan’s 34 provinces
received GPI awards in 2011, including 17 provinces that earned $1
million awards for being poppy-free.


The Good Performers Initiative was launched by President Karzai in
2007 with the purpose of delivering timely, high-impact development
assistance to provinces leading the fight against poppy cultivation in
Afghanistan. GPI projects help build infrastructure, employ local
citizens, and give tangible recognition to governors who demonstrate
strong leadership in reducing and eliminating poppy cultivation in their
provinces. To date, the GPI program has supported more than 90
development projects, including roads, schools, clinics, and other
infrastructure projects.


The Department of State’s Bureau for International Narcotics and Law
Enforcement Affairs (INL) funds GPI and Afghanistan’s Ministry of
Counter Narcotics works with each province to design and implement
development projects using GPI funds. GPI awards are calculated based on
final poppy cultivation figures from the annual Afghanistan Opium
Survey published by the UN Office on Drugs and Crime (UNODC).


Немного о внешнеполитических успехах

Наверное, сложно найти человека, следящего за новостной лентой, который хотя бы раз не критиковал российский внешнеполитический курс. Безусловно, в уходящем году нас постигли многие обидные провалы и неудачи, о которых наперебой вещают многочисленные СМИ. Конечно, произвести анализ ошибок просто необходимо, поскольку это позволит в будущем избежать повторения ошибок, однако создавшийся информационный шум в настоящий момент оттесняет те успехи, которые смогла одержать российская дипломатия в минувшем году.
Поиск себя в мире через регионализм
Главное, что произошло в этом году: с мертвой точки сдвинулось создание Таможенного Союза. С 1 июля был отменен контроль на внутренних границах России, Белоруссии и Казахстана, а с января будущего года должно начать функционировать Единое экономическое пространство. Более того, 19 октября к ТС присоединилась Киргизия, а вскоре о рассмотрении подобной возможности заявила Молдавия. Параллельно на очередном саммите СНГ был подписан договор о создании Зоны свободной торговли (в него вошли Украина, Россия, Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизия, Молдавия и Таджикистан). Фактически Россия совершила крупный шаг в сторону прагматизации внешней политике, сделав ставку на укрепление позиций на мировой арене через региональную интеграцию. При этом речь идет не идеологически-абстрактных рассуждениях о евразийстве или о создании неких политических форумов (по примеру ШОС), а о полноценной наднациональной структуре (именно наднациональными полномочиями будет наделена Евразийская экономическая комиссия), которая станет направлять экономическую интеграцию.
Используя Богом данные преимущества
Во-вторых, Россия укрепляет позиции в качестве энергетической державы, что создает ресурс влияния на другие государства. Так, в ноябре произошло открытие первой нитки «Северного потока»: теперь наш газ будет идти по дну Балтийского моря в обход Украины, что с одной, снизит нашу зависимость от газо-политических игр Киев, а с другой, укрепит позиции Газпрома в ЕС (и, в частности, зависимость крупнейшей экономики региона Германии от России). При этом продолжается строительство другой газовой трубы «Южный поток», которая должна стать альтернативой пока тоже строящемуся «Набукко» (основная проблема которого состоит в отсутствии достаточного количества газа для наполнения). В сентябре в проект «Южного потока» включилась Болгария. Также постепенно продвигаются переговоры о поставках газа в Китай: на последних переговорах удалось достичь договоренности по поводу формулы определения цены (поскольку у нас цена на газ привязана к цене на нефть, а в Китае – на уголь). Более того, Россия может в ближайшее время открыть для себя новое направление экспорта газа – Республику Корея и КНДР. Вопрос о создание единой газопроводной системы на Корейском полуострове, наполненной нашим газом, впервые оказался затронут на переговорах с лидером КНДР Ким Чен Иром. А 2 ноября по итогам встречи Медведева и главы Республики Корея Ли Мен Бака было объявлено, что поставки газа могут начаться уже в 2017 г. Это не только диверсифицирует рынок сбыта, но и может способствовать налаживанию диалога между двумя корейскими республиками. Также в середине октября появилось сообщение, что до года должно состояться подписание контракта сроком на 8 лет на поставку российского газа в Сербию.
Увеличивается и ресурсная база наших нефтегазовых компаний. Так, в середине июля ТНК-ВР подписала договор с бразильской Petra Energia о покупке доли в нефтегазовом проекте в регионе Солимойнс.  Также в этом году Газпром (вместе с рядом других компаний) начал разведку нефти на севере Таджикистана, а Лукойл – во Вьетнаме и Румынии. В сентябре Роснефть и ExxonMobile заключили контракт по разведке углеводородов на континентальном шельфе в Карском и Баренцевом морях. А в середине октября «Газпром нефть" сделал заявление, что первая нефть на блоке "Хунин-6" в Венесуэле будет получена уже в мае 2012 года.

«Перезагрузка» с США
Отдельные подвижки в российско-американских отношениях были отмечены в мае на саммите Большой Восьмерки в Довилле. В Совместном Докладе координаторов Российско-Американской Президентской комиссии  указывалось, что за период с июня 2010 г. было проведено более 150 встреч в рамках 15 групп, а в центре внимания лежали вопросы инновационного сотрудничества. За этот период американские компании вложили более 1 млрд. долларов в проект «Сколково». Кроме того, одними из ключевых сфер сотрудничества обозначались энергосбережение (например, сотрудничество Белгорода и Сан-Диего в рамках проекта «Интеллектуальные электросети»), медицина (в частности, в области биомедицинских наук и ВИЧ/СПИДа), борьба с распространением наркотиков и терроризмом, борьба с чрезвычайными ситуациями. Американцы особо подчеркнули роль России в поддержке международных сил в Афганистане (в российском воздушном пространстве осуществлено более 1000 рейсов, перевезено около 170 000 военнослужащих, а также предметы тылового обеспечения). Получил высокую оценку и заключенные в мае контракт на поставку Россией для нужд афганской армии 21 военно-транспортного вертолета Ми-17-В-5. В дальнейшем удалось подписать соглашение по усыновлению и договориться упростить визовый режим для отдельных категорий граждан. Отметим, что ключевым вопросом остается построение системы ЕвроПРО, которая в перспективе может угрожать нашей безопасности. На этот счет пока ведутся переговоры, однако из-за не конструктивности позиций обеих сторон результата достичь не удалось.
 
Шаг в глобальный мир
После 18 лет переговоров удалось добиться прогресса в вопросе о вступлении в ВТО, что в долгосрочной перспективе создаст стимулы для развития конкурентоспособности российской экономики. Более того, это способствует развитию экспортно-ориентированных отраслей (через снижение заградительных пошлин других государств-членов ВТО). В отличие от распространенного мифа, никакого резкого открытия российских рынков для иностранных товаров не произойдет. В рамках переговоров удалось добиться ряда уступок, защитив финансовый сектор и сохранив действующие тарифы на энергетику внутри страны. Россия также продолжит применение импортных квот при ввозе говядины, свинины и мяса птицы. Сохранена возможность для господдержки сельского хозяйства. А снижение импортных тарифов будет растянуто для наиболее чувствительных товаров (автомобильной и авиа промышленности) на период до 7 лет. Конечно, увеличение конкуренции – всегда риск и не стоит отрицать определенные опасности для некоторых секторов экономики, однако надо понимать, что нельзя осуществить модернизацию, полагаясь на протекционизм. Любой шаг (тем более столь крупный, как вступление в ВТО) имеет свои положительные и негативные последствие, и сейчас уже важнее то, как последние удастся минимизировать.
 
Наконец, отметим отдельные успехи в области экономического сотрудничества с рядом государств. Так, в настоящий момент завершаются переговоры о подписании контракта на постройку АЭС в Бангладеше. Рособоронэкспорт планирует в ближайшее время заключить договор о поставке отдельных видов вооружения в Джибути, развивается военно-технологическое сотрудничество с Перу (в рамках контрактов заключенных в конце 2010 г.). В марте был заключен контракт на поставку наших военных самолетов в Лаос (кстати, тогда же «Вымпелком» получил одобрение правительства этой страны на сделку по приобретению крупного пакета акций одного из ведущих лаосских операторов мобильной связи "Милликом Лао").  Также отметим, что если наши военные контракты в Ливии находятся под вопросом (хотя Переходное правительство пока не аннулировало их), то они пока еще в силе в Сирии. Интересная деталь: несмотря на в целом проамериканские позиции Национального переходного совета в Ливии, в середине сентября именно у нас он решил приобрести 50 тысяч тонн пшеницы. В этом году получили развитие отношения с Венесуэлой (мы выделили им кредит на сумму четыре миллиарда долларов «для поддержания достигнутого уровня военно-технического сотрудничества», если проще: дали в займы на покупку нашего же вооружения), Испанией (соглашение генпрокуроров о развитии межведомственного сотрудничества), Сербией (открытие российско-сербского регионального Центра по чрезвычайным ситуациям в городе Ниш на юге Сербии, которое может произойти в апреле или мае 2012 года), Китаем (сотрудничество в рамках модернизации, общность позиций по кризису в Сирии и Ливии; военно-техническое сотрудничество (совместная разработка дальнемагистрального широкофюзеляжного самолета, а также тяжелого вертолета)). Также радует и торговая статистика: положительное сальдо внешней торговли России в январе-августе 2011 г. увеличилось на 26,5% - до 132,1 миллиарда долларов (с 104,4 миллиарда долларов в аналогичном периоде прошлого года).
В целом, стоит заключить, что хоть 2011 год, по-видимому, не прошел без потерь, однако по ряду направлений эти неудачи были в какой-то степени компенсированы успехами. Еще предстоит решить вопрос о ЕвроПРО, наполнить Таможенный союз реальным содержанием, урегулировать разногласия с Украиной и ЕС, расширить инновационное сотрудничество и занять прочные позиции на инновационных рынках. Россия постепенно укрепляет статус региональной державы, занимая весьма осторожную позицию по наиболее острым вопросам и развивая дружественные отношения со всеми ведущими державами, отказываясь от исключительно прозападного вектора.

Балтийская АЭС как часть стратегии России в отношении к ЕС

 
Почему это выгодно региону?
Тема Балтийской АЭС, которая ныне строится недалеко от Немана, неожиданно всколыхнула калининградское общество. Решение о ее создании было принято в конце 2009 года, уже через несколько месяцев произошла закладка первого камня, а окончательно станция заработает к 2016 году. Казалось бы - выгоды от строительства очевидны. АЭС принесет области деньги, регион станет независимым от Литвы в вопросе энергопоставок, а сам Янтарный край (и Неманский район в особенности) получит мощный толчок в инфраструктурном и инновационном развитии, поскольку помимо самой станции предполагается возвести целый городок для обслуживающего высококвалифицированного персонала. Более того, выгода и простому калининградцу есть - снижение оплаты за энергоресурсы.
 
А бояться-то нечего
Однако все этого не убедило некоторых жителей, которые резко выступили против строительства, будучи напуганы недавними событиями на Фукусиме. Они не желают слушать, что цунами и землетрясения в нашем регионе просто невозможны, что трагедия на Фукусиме - результат японского беспредела в вопросе обеспечения безопасности; что вообще уровень безопасности современных АЭС намного выше, нежели десятки лет назад; что после трагедии в Японии МАГАТЭ ужесточило правила безопасности на атомных станция и начало проводить массовые проверки по всему миру; что у России богатый опыт строительства атомных станций, в т.ч. и за рубежом.
Ничто этих людей не убеждает, т.к. многие из них просто привыкли не верить как фактам, так и заверениям государства, которое, к сожалению, в последние годы не очень способствовало росту доверия между ним и обществом, а потому и получает сейчас подобные эксцессы. Однако надо понимать, что вопрос строительства Балтийской АЭС является не просто региональным или общефедеральным (на что ссылаются власти), но международным и эту специфику необходимо видеть.
 
Почему ЕС так не любит БАЭС?
Здесь нити ведут в соседнюю Литву, которая, судя по заявлениям СМИ, принимает посильное участие в организации все этих  - к счастью, слабых - протестов. Литовцы опасаются дескать того, что дикие варвары русские не обеспечат безопасность, а потому в случае маленькой аварии их нация прекратит существование как таковая. Возможно, опасения все же имеют право быть и с нашей стороны необходим достаточно тонкий и дипломатический подход, чтобы их развеять. Нельзя забывать о том, что сейчас общественное мнение Европейского Союза, с коим местные правительства не могут не считаться, настроено решительно против атомной энергетики. Подобное давление (смесь партийной политики, страхов и популизма), например, уже привело к тому, что к 2021 году от этой отрасли как таковой решила отказать Германии, которой из-за этого придется расширить поставки российского газа и разрабатывать сектор возобновляемой энергетики. Вопросы безопасности также заставили ЕС оказать давление на ряд стран восточной Европы в вопросе закрытия местных АЭС. Так, среди них оказалась и Литва, остановившая в 2009 г. Ингалинскую АЭС. При этом, например, Франция по-прежнему занимает второе место (первое - США) по размеру атомной энергетики в мире и благоразумно не собирается уступать позиции.
 
А теперь обратим внимание на ряд объективных тенденций: в ближайшие годы ввиду роста экономик Китая и Индии лишь увеличится мировой спрос (и соответственно цена) на энергоресурсы. ЕС имеет достаточно скудные энергетические запасы, а потому заинтересован в стабильности поставок, низких ценах и слабой конкуренции. Общественное мнение внутри стран ЕС фактически заняло позицию противоположную внутренним интересам всего союза, что создает определенные сложности Брюсселю в вопросе обеспечения энергетической безопасности. А последняя, как видно, во многом зависит от мировых цен и позиций внешних игроков, из которых ведущее место занимает Россия. Стоит признать: ЕС тяготится зависимостью от поставок энергоресурсов из России (однако серьезной альтернативы пока нет). Отказ предоставить проекту «Южного потока» статус приоритетного, строительство пресловутого «Набукко» и недавние обыски в офисах Газпрома и его партнеров в ЕС (инспирированные, кстати, Литвой) - тому доказательство. Однако объем вырабатываемой энергии на Балтийской АЭС будет таков, что он спокойно покроет потребности региона и еще останется для экспорта. Уже сейчас разрабатываются варианты поставки электроэнергии в Прибалтику, Польшу и Германию. И вполне возможно предположить, что ЕС просто не нужна дополнительная зависимость от России. Там не хотят, чтобы она возникла, ибо потом от нее будет очень сложно избавиться. Для Литвы же - это еще один повод раскрутить антироссийскую кампанию.
Потому не удивительно, что в 2009 году было принято решение строить новую АЭС именно у нас в регионе. Это не просто один из проектов регионального развития, но часть общей стратегии по усилению нашего влияния на ЕС. Стратегия (как это ни странно звучит для многих оппозиционеров, привыкших лишь к критике), учитывающая объективные мировые тенденции. К сожалению, оппозиционеры, пытающиеся делать рейтинг в т.ч. и на национальных интересах, этого не понимают. Быть оппозиционером это и популярно, и романтично, но стоит ли играть на подобном?







Власть тьмы по-британски

ВЛАСТЬ ТЬМЫ ПО-БРИТАНСКИ
Константин Пахалюк

Погромы сильно ударят по позициям правящих консерваторов

Общее впечатление изнутри: британцы находятся в растерянности, мало кто может сказать что-то вразумительное. Ведущие газеты страны рисуют яркие подробности мародерств (в массе однообразные) и пестрят фотографиями горящих зданий, однако пока не могут дать адекватных оценок происходящему. Никто не ожидал, что субботние протесты в Лондоне перерастут в погромы полицейских участков, а те - в массовые беспорядки, которые перекинутся на другие города. Ведущие политики страны срочно вернулись из отпусков, полиция тщетно пытается предпринять необходимые меры, чтобы восстановить порядок, однако погромы пока продолжаются и до сих пор остается непонятным, что стало их причиной.

Поводом для волны насилия стала гибель чернокожего Марка Дуггана, застреленного в четверг 4 августа во время полицейской спецоперации. Согласно официальным сведениям, он был одним из лидеров местной преступной группировки, однако семья отрицает его причастность к криминальным кругам. В субботу вечером около отделения полиции в Тоттэнхеме (район Лондона, где все и произошло) началась мирная демонстрация в защиту погибшего и с требованием восстановления справедливости. Однако уже через несколько часов митинг перерос в столкновения, причем, по некоторым свидетельствам, бить полицейские машины начали отнюдь не местные жители. На следующий день волнения распространились на другие районы. Участники поджигали машины, врывались в магазины и даже дома, а также избивали и обворовывали случайных прохожих. Уже через сутки погромы вспыхнули в других города Англии.

Правоохранительные же органы показали полное неумение бороться с беспорядками - система верховенства закона и права сдулась в одночасье. На местах полицейские часто были вынуждены просто смотреть на то, как мародеры разворовывали магазины. В понедельник, когда Лондон уже пылал, лишь обсуждался вопрос о том, стоит ли применять пластиковые пули или водометы. Старый принцип английской полиции применения «минимальной силы» сыграл дурную шутку. Изначальное замешательство было воспринято как слабость, что лишь подстегнуло погромщиков (ущерб от действий которых, согласно законодательству, скорее всего, придется возмещать самой полиции). Показателен пример одного обозревателя из «The Daily Telegraph», который был избит и обворован на улице. Позвонив в полицию, он услышал в ответ: «Ничем не можем помочь. Вы сами знаете, что происходит. Сейчас мы вынуждены в первую очередь защищать тех, чьим жизням угрожает опасность. Советуем Вам просто идти домой». Неудивительно, что жителям некоторых районов столицы пришлось самостоятельно организовывать оборону. Героями дня стали представители турецкой общины Лондона, с бейсбольными битами вышедшие на защиту домов и своего мелкого бизнеса.

Без сомнения, эти погромы сильно ударят по позициям правящих консерваторов. Согласно последним опросам, они ввиду экономических потрясений и так потеряли популярность, уступив лидерство лейбористам. Теперь аукнется им и промедление в принятии жестких мер, о необходимости которых пишет чуть ли не каждая газета. В частности, лишь во вторник было принято (и озвучено в среду) решение о возможном использовании водометов и пластиковых пуль, а также увеличении численности полицейских в столице с 6 000 до 16 000. На такие «крутые» меры, как комендантский час или ввод войск для подавления беспорядков, консерваторы так и не отважились. Вероятно, нарушение «традиций» стоит дороже разрушенной собственности и безопасности граждан.

Вместе с тем причины «буйного разгула улицы» так до конца и не ясны. Некоторые уверяют, что в стране действуют простые бандиты. Однако внимание приковывает тот факт, что большая часть погромщиков - молодежь до 20 лет (самому младшему задержанному всего 11). Многие указывают на стихийность протестов, но с ней также не все просто. Свидетели утверждают, что банды действуют согласованно. Более того, для координации хулиганы активно используют социальные сети. Другие пытаются объяснить происходящее экономическим спадом. Постепенное падение уровня жизни, рост цен, высочайший уровень безработицы в некоторых районах, резкое сокращение социальных расходов, удорожание стоимости обучения - все это, безусловно, оказывает серьезное влияние на состояние молодежи. Согласимся, что целеустремленные молодые люди вряд ли станут участникам беспорядков. Но погромы в Великобритании имеют важное отличие от аналогичных событий по всему миру. Если во Франции, Испании, Италии, России или на Ближнем Востоке протестующие имели более-менее ясные экономические, социальные или даже политические требования, то здесь, на туманном Альбионе, речь идет лишь о насилии ради насилия. Многие и не скрывают, что вышли на улицы только из желания пограбить. В социальных сетях уже получили распространение снимки «трофеев», добытых во время бурных ночей. Также вряд ли будет корректно проводить параллель с событиями в Лондоне 1985 г., когда представители из числа черного населения и иммигрантов поднялись против произвола белых полицейских. С тех пор была проведена широкая кампания по борьбе с расизмом в недрах правоохранительных органов, однако, по словам представителей нацменьшинств, полицейские все равно излишне жестко обходятся с ними. Тем не менее, настоящие погромы интернациональны по составу мародеров и, по утверждению «ветеранов» событий 1985 г., имеют мало общего с тем, что происходило в Лондоне четверть века назад.

Не отрицая ограниченного влияния перечисленных выше факторов, кажется, что глубинные причины следует искать в социокультурной плоскости. Конечно, правы те аналитики, которые утверждают, что полиция давно потеряла контроль над улицами. Однако проблема стоит намного глубже и не может ограничиваться вопросом, почему правоохранительные органы не смогли оперативно предпринять адекватные меры. Дело не в том, как контролировать или пресекать, а в самом обществе. Речь скорее идет о постепенной деградации единого социокультурного пространства и механизмов его интеграции. Более того, государство, увлекшись идеями свободы и охраны прав отдельных индивидуумов, видимо, слишком мало внимания уделяло воспитанию молодежи и встраиванию ее в общую систему. По мнению ряда аналитиков, проблема коренится также в разрушении института семьи, особенно когда родители практически не знают, что делают их дети. Результатом явилось то, что подростки (а именно они составляют большинство среди мародеров) стали воспитываться улицей, вернее, бандами, культура которых получила широкое распространение в последние десятилетия (в 2007 г. лишь в Лондоне насчитывалось 257 уличных группировок). Сюда же стоит добавить подростковый кураж и желание действовать против «системы». В итоге, мирная, спокойная и культурная Англия, с маленькими магазинчиками и уютными кафе в своих недрах породила силу, которая нашла забавным в один момент выйти и начать громить направо и налево. Причем - главное - чувствуя возможную безнаказанность ввиду либерализации уголовного законодательства и мягкотелости полиции. Чуть ли не всеобщее недоразумение по поводу происходящего и возгласы, дескать «мы не можем поверить в то, что твориться», лишь подтверждают тот факт, что рядовые британцы просто не понимают то общество, в котором живут.

http://www.politcom.ru/12382.html

НАТО ГЛАЗАМИ ПРАКТИКА

Collins Brian J. NATO. A Guide to the Issues. Santa Barbara, Denver, Oxford: Praeger 2011. 178 p.
Брайан Коллинс. НАТО. Путеводитель по проблемам.  Санта-Барбара, Денвер, Оксфорд: Прэгер, 2011. 178 с.                

        НАТО остается одной из немногих межправительственных организаций, оказывающих значительное влияние на мировой расклад сил. Зародившись в качестве региональной организации, Североатлантический альянс приобретает глобальный характер, чем еще больше приковывает внимание ученого сообщества, которое ежегодно посвящает ему сотни исследований. Среди них – и рецензируемая книга Брайана Коллинса. Ее автор – офицер ВВС США, участник операций 1990-х годов на Балканах. Он сам служил в структурах НАТО и имел прямое отношение к выработке некоторых решений альянса.
        Б. Коллинс рассматривает свой труд как обзор ключевых вопросов истории НАТО. Он постарался избежать предвзятости и не стал отказывать себе в критике политики альянса, его ошибок, а в некоторых случаях – расхождений между декларированными целями и конкретным действиями.
        Автор постарался осмыслить сущностный аспект деятельности организации, рассматривая ее поаспектно. С одной стороны, НАТО – военно-политическая организация коллективной обороны ее членов. С другой – объединение, связанное общими ценностями (демократия, индивидуальная свобода и право). В последние 20 лет, как полагает автор, альянс постепенно трансформировался в организацию интегрированной обороны. Это происходит в результате того, что страны НАТО ведут интенсивный обмен данными о вооруженных силах, добиваются их унификации, повышая способность к ведению совместных боевых операций. Более того, Б. Коллинс, считает, что НАТО – это и организация интегрированной безопасности, поскольку сотрудничество ее членов простирается далеко за пределы лишь военных вопросов. НАТО, по мысли автора, приблизилась к превращению в подлинное сообщество безопасности (security community), которое в идеале исключает войну между его членами.
        Во второй главе автор касается исторических условий создания военного блока, выделяя среди основных факторов стремление СССР обеспечить свою безопасность и закрепиться в Восточной Европе. Не менее важным было и желание США сохранить достигнутый к концу Второй мировой войны уровень своей вовлеченности в мировую политику и укрепиться в Европе. Вот почему американская политическая элита, как полагает Б. Коллинс, стала воспринимать Советский Союз в качестве главного потенциального врага. При этом западноевропейские страны желали поддержки со стороны США в обеспечении своей безопасности.
        Одно из важных мест в книге занимает анализ механизмов выработки решений в НАТО. В первую очередь описывается деятельность Совета НАТО, Комитета по военному планированию (распущенного в июне 2010 г.) и Военного комитета. Особо отмечается принцип консенсуса, а также наработанный за десятилетия механизм его достижения, в частности путем неформальных встреч. Находит отражение и проблема влияния институтов на процесс принятия решений, например, преобладающая роль США, Великобритании и Франции (последней – до 1966 г.), вытекающая из того, что только их представители входили в Постоянный комитет (Standing Committee) Военного совета (с. 43). Хотя многие действующие механизмы не попали в поле зрения автора, анализ работы институтов НАТО, несомненно, сильная сторона книги.
        Значительная ее часть посвящена эволюции альянса. Она показана через исследование Стратегических концепций НАТО с 1949 по 1999 год. Автор выделил для каждого примерно десятилетнего периода истории альянса ключевые международные события, повлиявшие на принятие соответствующих документов. Концепции анализируются исторически конкретно. Б. Коллинс довольно убедительно показывает, как те или иные события и процессы сказались на конкретных особенностях исследованных документов.
        Уже на этой основе рассматриваются центральные положения стратегии, обычно строившейся на базе предположений о «наихудших сценариях» развития событий и при этом, как полагается автор, заниженных оценках возможностей Советского Союза. Например, применительно к ситуации 1950-х годов, автор критикует выводы американской разведки, полагавшей, что СССР непременно готовится к войне главным образом в Европе. Сам Б.Коллинс считает, что СССР был способен к военным действиям и за ее пределами. Автор также указывает на противоречие между преобладающим в НАТО мнением о ключевой роли ядерного оружия и решением руководства блока сохранять крупномасштабные обычные вооруженные силы в Европе.
        Несколько досадно, что в книге нет раздела с анализом реальных внешнеполитических целей Советского Союза в период «холодной войны». От этого некоторые в целом интересные рассуждения автора о политике НАТО выглядят абстрактно и менее убедительно, чем хотелось бы. Это вряд ли можно, конечно, счесть недостатком книги: она посвящена НАТО и написана человеком, который основную часть свой карьеры посвятил служению этому блоку. Все происходившее рассматривается «изнутри», а не «сверху», а потому окружающий мир предстает в большей степени таким, каким его видели а альянсе, и в меньшей – таким, каким он был на самом деле.
        После распада биполярной системы возник вопрос о будущем альянса и его новых целях. О НАТО стали писать как об инструменте сохранения стабильности в Западной и Центральной Европе, а позднее – в Азии и даже в мировом масштабе. Речь шла о противодействии НАТО распространению ОМУ, терроризму и одновременно – об участии альянса в предупреждении трудностей в сфере снабжения ресурсами. Постепенно расширялось сотрудничество НАТО с государствами, которые в него не входили. Так возникли программы «Партнерство ради мира», «Средиземноморский диалог», «Стамбульская инициатива». Задачи альянса постоянно расширялись, а организация его вооруженных сил менялась с учетом новых задач и угроз. НАТО стали упоминать к контексте вопросов мировой энергетики, изменения климата, информационной безопасности (с. 101).
        К сожалению, в книгу не вошел анализ очередной Стратегической концепции НАТО, принятой в ноябре 2010 г. на Лиссабонском саммите. Вместо этого автор рассматривает доклад «НАТО-2020», подготовленный весною того же года «группой мудрецов» во главе с бывшим госсекретарем США М. Олбрайт. Особенно отмечается сдвоенная цель, стоящая перед организацией: обеспечение безопасности членов и минимизация внешних угроз, возникающих за пределами деятельности альянса.
        В заключительной главе Б. Коллинс останавливается на таких ключевых проблемах, как расширение и его пределы, сфера ответственности и особенности положения отдельных стран и регионов. С точки зрения автора, без изменения базового договора о создании НАТО (1949), сделать этот блок поистине глобальным можно через расширение сетей партнерства (с. 129). Любопытно, что и это потенциально «богатое» рассуждение автора «повисает» – во многом, потому, что он не касается ни вопроса об отношениях НАТО с Россией, ни о противоречиях по поводу проблемы размещения ПРО в Центральной Европе.
        Несмотря на упущения, работа впечатляет основательностью и представляет интерес для русского читателя.

http://www.intertrends.ru/twenty-fifth/018.htm

ПРОгресса не намечается

ПРОГРЕССА НЕ НАМЕЧАЕТСЯ
Константин Пахалюк

До сих пор нет единого мнения о том, насколько развертывание систем противоракетной обороны представляет угрозу для России

Фактический провал переговоров в рамках совета Россия – НАТО, которые прошли в понедельник 4-го июля в Сочи, не стал неожиданностью, ведь до этого никаких подвижек по преодолению разногласий по ключевой проблеме ЕвроПРО не было видно, а потому ждать каких-то сенсаций от очередной встречи политиков оснований не было.

«У нас имеется очень много полезных проектов, которые реализуются, прежде всего, в сфере борьбы с терроризмом…. хорошо развивается сотрудничество по Афганистану, включая антинаркотический компонент, подготовку кадров, обеспечение афганской армии необходимым оборудованием, военной техникой и многое другое... Конечно, проблемы сохраняются», - заявил на пресс-конференции министр иностранных дел Сергей Лавров. Общий оптимистичный и в какой-то степени даже примирительный тон был призван замаскировать достаточно острые разногласия в отношениях между Россией и НАТО. Напомним, Речь идет о ЕвроПРО, которую планирует создать альянс в четыре этапа к 2020 г. с целью защиты от возможных угроз со стороны «государств-изгоев» (в первую очередь под ними подразумевается Иран). В Москве же опасаются, что эти элементы будут представлять угрозу нашим вооруженным силам и сдерживать их применение в случае опасности.

На уровне деклараций, кажется, достигнуто понимание. Лиссабонский саммит НАТО (ноябрь 2010 г.) закрепил необходимость формирования между альянсом и Россией стратегического партнерства на основе принципов равноправия, взаимного доверия, предсказуемости, транспарентности и неделимости безопасности. Их конкретизацию оставили, разумеется, на усмотрение экспертов. И здесь возникли серьезные разногласия. Позиция России заключается в идее создания секторальной ПРО, когда каждая сторона контролирует определенную зону и в случае опасности сбивает в ее пределах вражеские ракеты. В переводе на обыденный язык Москва предлагает НАТО добровольно согласиться на зависимость их безопасности от России (и ее способности сбивать вражеские ракеты, если они – вдруг – окажутся в российском секторе). Естественно, члены альянса не соглашаются, а выступают за то, чтобы каждая из сторон создавала собственную систему ПРО, чье взаимодействие будет регулироваться в дальнейшем на основе специальных соглашений. В ответ Россия требует от НАТО дать письменные гарантии о ненаправленности их систем обороны против себя. Однако сложно поверить, чтобы в гипотетической ситуации члены НАТО не сбили летящую над территорией России, допустим, иранскую ядерную ракету, полным ходом направляющуюся, скажем, в Париж или Берлин. Не верит в это и генсек НАТО Ф. Расмуссен, который считает ненужными какие-либо юридические обязательства (которые все равно в случае конфликта летят в одно общеизвестное место), а потому указывает, что «лучшая гарантия, которую могла бы получить Россия - это активное сотрудничество, участие в процессе и связи с системой». Российская же сторона считает этого недостаточно, особенно когда ей отказывают в полноправном участии и в предоставлении полноценных сведений о структуре и элементах ПРО. Не способствуют взаимному доверию и действия России по развитию межконтинентальных баллистических ракет и космических войск, а также жесткая антизападная внутриполитическая риторика.

Отметим, что до сих пор нет единого мнения о том, насколько развертывание систем противоракетной обороны представляет угрозу для России. Так, в конце мая начальник главного оперативного управления Генштаба РФ Андрей Третьяк заявил, что опасность возникнет только с момента реализации третьего этапа, когда будут строиться системы, направленные против баллистических ракет ближней и средней дальности. Однако ряд экспертов полагает, что угроза стратегическим ядерным силам России может наступить лишь в 2020 г., когда ЕвроПРО обретет способность перехватывать межконтинентальные баллистические ракеты. Впрочем, даже по ту сторону Атлантики существуют разногласия по этому поводу. Например, Совет по науке Министерства обороны США также выразил сомнения в эффективности строящейся противоракетной обороны.

В итоге получается, что в ближайшее время от ЕвроПРО для нас серьезной угрозы нет, однако нельзя исключать ее появление в будущем, учитывая, что только Россия обладает ядерным потенциалом, способным угрожать США (а потому логично предположить, что действия последних будут направлены на минимизацию этой угрозы). Хотя отметим, что раскручивание полемики (пусть и не безосновательной) вокруг противоракет выгодно для Минобороны, а также для тех сил, которые набирают политический капитал за счет антизападной риторики. Вместе с тем элементы противоракетной обороны около наших границ будут создавать излишнюю нервозность и не станут способствовать эффективному выстраиванию дружеских отношений, а ведь большинство разногласий возникло именно из-за отсутствия доверия друг к другу.

http://www.politcom.ru/12202.html

ЛЕДОВЫЕ КОНФЛИКТЫ

В последние годы внешнеполитическое око России все чаще смотрит на Север – на Арктический регион. Свидетельством тому – недавнее заявление В.В. Путина на межрегиональной конференции «Единой России» в Екатеринбурге: «Свое присутствие в Арктике Россия намерена, безусловно, расширять. Мы открыты для диалога с нашими зарубежными партнерами, со всеми соседями по Арктическому региону, но, разумеется, собственные геополитические интересы будем защищать твердо и последовательно». И это судя по всему не пустые слова.

Традиционно считается, что интерес России в Арктике связан исключительно с ее богатыми природными ресурсами. Так, согласно Геологической службе США, здесь находится до 20% мировых запасов углеводородов. Однако многие упускают из виду те перемены, которые происходят ввиду изменения климата и активного таяния льдов. Это не только делает регион более доступным для освоения, но и открывает морские пространства, где потенциальный противник сможет маневрировать и угрожать безопасности России.

Ситуация лишь усугубляется существующими ныне противоречиями и конфликтами в Арктике. Так, ее статус до сих пор полностью не урегулирован. Существует ряд территориальных споров между арктическими государствами. Вместе с тем функционируют специальные институты, в рамках которых предпринимаются попытки выработать общую политику по тем или иным вопросам. Речь идет в первую очередь об Арктическом совете, основанном в 1996 г., и министерских встречам арктической пятерки (Россия, Канада, США, Норвегия и Дания).

Более того, Россия, Канада, Дания и Норвегия уже давно постановили, что ряд морских территорий являются их территориальными или внутренними водами. С этим в настоящее время не согласны США и ЕС, которые предлагают принцип свободного судоходства. Для России подобные инициативы опасны тем, что ставят под угрозу существование Северного морского пути как российской национальной транспортной артерии, чье значение как кратчайшего пути между Европой и Азией лишь повышается ввиду таяния льдов.

Параллельно разворачивается борьба вокруг природных ресурсов. Международная конвенция по морскому праву 1982 г. ограничила владения каждого арктического государства территорией в 200 морских миль. Однако страны имеют право на исключительную добычу полезных ископаемых на континентальных шельфах, если они смогут доказать, что эти шельфы являются продолжением их территории. Для рассмотрения заявок был создана специальная Комиссия ООН. В конце 2001 г. Россия подала заявление на шельф Ломоносова, однако получила требование представить специальные доказательства ввиду отсутствия подробных карт этих подводных хребтов. В 2005 и 2007 гг. были организованы специальные исследовательские экспедиции, окончательная подача материалов должна состояться в 2013 г.

Неудивительно, что ввиду всех этих обстоятельств Арктика все больше привлекает внимание военных, которые начинают «играть мускулами». Расширяет военное присутствие в регионе Канада, которая в 2008 г. провела военные учения за Полярным кругом. О необходимости увеличения влияния альянса в Арктике в 2008 г. заявил генсек НАТО. Идею расширения военно-морского сотрудничества скандинавских стран в феврале 2009 г. выдвинул экс-министр иностранных дел Норвегии Турвалд Столтенберг.

Россия также не сидит на месте. В 2007 г. В.В. Путин объявил о возобновлении полетов стратегической авиации над Арктикой. На следующий год в июле было объявлено о возобновлении морского патрулирования региона. Уже через неделю в рейд вышел ракетный крейсер «Маршалл Устинов». А в сентябре 2008 г. был принят документ Совета Безопасности «Основы государственной политики Российской Федерации в Арктике на период до 2020 года и дальнейшую перспективу». Среди главных задач в нем называлось «расширение ресурсной базы Арктической зоны» и «обеспечение благоприятного оперативного режима в Арктической зоне Российской Федерации, включая поддержание необходимого боевого потенциала группировок войск». А к 2020 г. «должно быть обеспечено превращение Арктической зоны Российской Федерации в ведущую стратегическую ресурсную базу Российской Федерации». В марте же 2011 г. было объявлено о планах развертывания специальной мотострелковой бригады для действий в Арктике.

Как видно, конфликтный потенциал северной части планеты лишь повышается. Наличие у России крупнейшего в мире ледокольного флота (насчитывающего также 6 атомных ледоколов) заставляет пока без особой тревоги оценивать ситуацию, складывающуюся вокруг Арктики. Однако сохранит ли страна стратегическое преимущество, покажет время.

http://www.politcom.ru/12188.html

Краткий очерк истории КПК (к 90-летию со дня основания)

Коммунистическая партия Китая (КПК) прошла долгий путь становления и развития: от небольшой группы радикальной интеллигенции до мощной структуры, чьи решения управляют судьбами миллионов. Несмотря на то, что коммунистические идеи родились на Западе, они смогли пустить корни в Китае, опираясь на его традиционализм, коллективизм и мощные государственные институты. Фактически "старое" обреклось в "новые одежды", создав к 1960-м годам традиционную для востока структуру "власти-собственности", которая, к удивлению, не деградировала (как в СССР), а смогла вовремя сама инициировать пусть и умеренные, но реформы и заняться постепенной самодемократизацией.
http://rus.ruvr.ru/2011/07/01/52642253.html