kap1914 (kap1914) wrote,
kap1914
kap1914

Память о Первой мировой: в регионах и во внешней политике

В продолжение ранее выложенной общей статьи в НЗ выкладываю две другие о памяти о Первой мировой, которые с нею не пересекаются. Одна (в Вестнике Пермского университета) посвящена 100-летию ПМВ в контексте внешней политики России. Различные мероприятия на этом уровне начались ранее, нежели в России, что и неудивительно: память о ПМВ использовалась для того, чтобы подчеркнуть историческую роль нашей страны. Постоянное стремление доказать всем свое величие я называю "дискурсом подчиненности", это проявление неуверенности в себе как нации и стране. Одно из основных направлений - создание "мест памяти" за рубежом, т.е. установка памятников, которые бы представляли вторжение в символическое пространство других стран. Впрочем, все сводилось не только к громким мероприятиям: многие общественные или общественно-государственные организации вели достаточно продуктивную работу (учитывая соотношение ресурсов и масштабов) в отдельных странах. Конечно, за прошедшее время с момента написания некоторые моменты добавились (так,в 2017 г. памятник русским и советским солдатам мировых войн появился в Эстергоме, Венгрия). Плюс удалось найти еще дополнительные сведения: например, в 2002 г. на Аландских островах открылся памятник на месте захоронения погибших матросов. Есть повод для расширения и дополнения).Да и еще ряд моментов в материал не вошли и были обрезаны во время редакции. Надо будет в дальнейшем подготовить электронную, полную версию материала.

Вторая статья (в Вестники НИИ гуманитарных наук при Правительстве Мордовии) посвящена 100-летию ПМВ в региональном измерении. Причем для меня самое важное то, что все мероприятия свелись не только к Москве, Питеру и Калининградской области. Всего по стране за 2013-2015г г. было установлено более 50 памятников и мемориальных досок ПМВ. Эта статья, кстати, дает эмпирические подтверждения общему тезису о том, что память о ПМВ институционально оказалась больше нужна потомках, РПЦ и казакам (отсюда мне непонятны либеральные или левые стенания о том, что героическая страница истории той войны в публичном пространстве затмила всю трагедию войны), а государство скорее опиралось в вопросе проведения 100-летнего юбилея на инициативы снизу, нежели придумывала что-то свое

Ниже под катом отдельные вырезки

Показательно, что, судя по официальному сайту Кремля, впервые к этой

теме президент В.В. Путин обратился в 2005 г. во время совместного интервью с германским канцлером Г. Шредером газете «Бильд». На вопрос о ненависти к немцам из-за гибели во время блокады Ленинграда его брата Путин ответил отрицательно, указав на то, что ту войну развязал режим, а затем подкрепил аргументацию примером из семейной истории: «Мама рассказывала мне историю про моего деда, который был солдатом во время Первой мировой войны. Тогда войска противоборствующих сторон залегли в окопах в поле видимости друг друга. На участке, где воевал ее отец, по другую сторону линии фронта заняли позиции австрийские солдаты. Мой дед выстрелил в одного из австрийцев и тяжело ранил его. И вот тот лежит в луже собственной крови, и никто не спешил ему на помощь. Тогда мой дед выбрался из окопа и перевязал раненого. И прежде чем расстаться, они расцеловали друг друга» [25]. Этот сюжет возникает как пример должного поведения и отношения к противнику, «правильной войны». История весьма удачна с точки зрения «времени и места» ее произнесения: в Европе при обращении к истории Первой мировой «национально-героический» нарратив постепенно вытесняется «общечеловеческим», с акцентом как на страданиях простого человека, так и на примерах торжества общечеловеческих ценностей.
 ***

Другой не менее интересный пример преподносит Австралия, в национальной памяти которой участие австралийских сил совместно с новозеландцами (АНЗАК) в боях у Галлиполи является «учреждающим национальным мифом». Среди добровольцев АНЗАКА были и русские эмигранты, память о которых стала возрождаться усилиями русской общины. С 2007 г., после установки соответствующей мемориальной доски, стала ежегодной торжественная церемония возложения венков на центральном Военном мемориале в Мельбурне, в которой принимают участие представители местных властей, эмигрантских сообществ, казачества и православной церкви
***

Наиболее активно тематика Первой мировой использовалась в рамках двусторонних отношений с Сербией, Францией и Словенией. В целом это соответствует общему вектору российской внешней политики по отношению к ЕС: выстраивать сети двусторонних отношений с отдельными членами. Выбор именно этих стран определяется не столько «пригодностью» тематики Первой мировой, сколько значимостью этих стран для России (Сербия –ключевой партнер на Балканах, Франция и Словения –члены ЕС и НАТО, с которыми установлены достаточно тесные политические и экономические связи). Отметим также, что в 2015 г. в рамках перекрестного года Россия –Греция во Флорине был открыт памятник в честь русских войск, которые сражались на Салон

икском (Македонском) фронте, что также вписывается в общую логику.
***

Также несколько активизировалась работа, связанная с обустройством захоронений. В частности, дипломатические представительства, в некоторых случаях совместно с представительствами министерства обороны РФ по военно-мемориальной работе, ведут мониторинг их состояния (зачастую под этим понимается составление списка кладбищ). На средства российской стороны были восстановлены памятник и захоронение русских солдат в Оргееве (Молдавия, 2014 г), перезахоронены обнаруженные во время поисковых экспедиций 218 русских солдат на кладбище в Асоте (Латвия), обустроено кладбище русских военнопленных в Дебренце (Венгрия, 2015 г.) [16]. Усилиями, правда, уже представителей русскоязычных немцев было обустроено захоронение во Франкфурте, где были погребены русские военнопленные.

***
Однако в некоторых регионах коммеморация Первой мировой началась ранее, нежели на федеральном уровне. В частности, мы хотим указать на обозначившийся в конце 1980-х гг. процесс возрождения казачьих традиций, который опирался в том числе и на сохранившуюся семейную память о дореволюционных временах. Акцент на героизме делал логичным актуализацию разных страниц казачьего прошлого, включая и Первую мировую, что определило и специфику обращения к этой войне: роль казачества в общих усилиях русской армии. Если в 2000-е гг. все ограничивалось преимущественно отдельными публикациями, то в 2010-е гг. в различных станицах начали устанавливать первые мемориальные доски на фасадах православных храмов в честь земляков-героев или участников войны 1914-1918 гг. Так, в 2010 г. по инициативе атамана Келермесского хуторского казачьего общества (Адыгея) на стене Свято-Покровского храма была установлена мемориальная доска прославленному земляку прославленному летчику В.М. Ткачеву. В конце 2011 года в с. Новосвободной (Адыгея) появилась мемориальная доска в честь георгиевского кавалера К. Глухова (на ее открытии присутствовали и его потомки)[i], а в 2012 г.  в Ессентуках открылась памятная доска на стене храма в честь 17 казаков – георгиевских кавалеров. Эта история получила резонанс еще в 2011 г., поскольку доска была изготовлена по инициативе пенсионера О. Глухова, который в связи с нежеланием властей города разрешить ее установку объявил голодовку

***
С деятельностью Русской православной церкви также связано возрождение традиции памятного храмостроения. В частности, в 2010 г. в г. Гусеве (бывший Гумбиннен) был освящен закладной камень на строительство храма-памятника павшим в годы Первой мировой войны (завершение работ планируется к концу 2016 г.). В 2014 г. в Парке Кулибина (Нижний Новгород) была открыта часовня в память о нижегородцах, погибших в годы Первой мировой войны
***Отдельно стоит отметить мемориальные доски на местах, где в годы Первой мировой размещались лазареты и другие военно-медицинские учреждения. Подобные доски были открыты в Липецке (2013 г.), Черняховске (2014 г.), Санкт-Петербурге (2014 г., на здании бывшего Дворцового госпиталя, где служила императрица Александра Федоровна), две в Курске (2014 г., одна отражает факт посещения императрицей этого лазарета, другая – Николаем II), Кисловодске (2014 г.), Ессентуках (2014 г.), Новосибирске (2014 г.), Владимире (2014 г, посвящена умершим воинам обеих мировых войн), Туле (2014 г., связана с посещением госпиталя Николаем II), Щелково (2014 г.), Бийске (2014 г.), Воронеже (2014 г., связана с посещением госпиталя Николаем II), Ставрополе (2015 г.). Из оригинальных памятников военно-медицинской тематики можно упомянуть открытый в 2014 г. в Самаре памятник героям Первой мировой «Корабельная рында теплохода Кашгар» (госпитальный пароход), а на территории 3-го Центрального военного госпиталя им. Вишневского, расположенного в Подмосковье в 2016 г. появился памятник сестре милосердия. Изображения на барельефах связывают этот памятник с событиями Крымской, Первой мировой и Великой Отечественной войн. Кроме того, в августе 2016 г. в Кирове Российским военно-историческим общество был установлен памятник сестре милосердия.
Тот факт, что некоторые доски были связаны с посещением госпиталей представителями царской семьи, неслучаен. Подобное стоит воспринимать не столько как проявление монархической идеологии, сколько как воспроизводство модели «центр – периферия», когда осмысление себя в качестве последней делает значимыми знаки внимания «центра». В этом плане показательны отрывки из региональных газет, посвященных истории своего города в Первую мировую. Так, авторы статьи о Тамбове в 1914 г. описание визита монаршей четы в город завершили так: «На этом краткое пребывание императорской семьи в Тамбове закончилось. Это был последний приезд Николая II на Тамбовскую землю. С тех пор никто из первых лиц нашего государства в Тамбове не был»[i]. А в 2004 г. в газете «Дагестанская правда» вышла статья, посвященная «юбилею» визита Николая II в Дербент. Завершалась она симптоматично: «Николай Романов - единственный из руководителей России и СССР, кто в XX веке посетил Дербент. Никогда не были в Дагестане В.Ленин, Н.Хрущев, Ю.Андропов, М.Горбачев, Б.Ельцин. Чаще всех в нашу республику приезжал В.Путин».[ii]

***Отметим также, что ассоциация «Военные мемориалы» (согласно распоряжению Правительства РФ, является единственным исполнителем работ, связанных с обеспечением сохранности иностранных военных захоронений в России) также занимается обустройством некоторых братских могил эпохи Первой мировой. В частности, согласно сайту организации, в Кировской области были установлены три памятных знака, посвященных венгерским военнопленным[i]. Впрочем, подобных захоронений намного больше: в Карелии существует 16 братских могил германский и австрийских военнопленных, умерших во время строительства мурманской железной дороги[ii]; в Красноярске на Троицком кладбище сохранились два захоронения: в одной погребен немецкий капитан, второе представляет собою братскую могилу солдат и офицеров[iii]. К сожалению, информация об этих захоронениях мало известно широкому кругу общественности, а эти места памяти могли бы быть актуализированы в рамках внешнеполитической стратегии по продвижению позитивного имиджа России: обустройство братских могил (чье состояние в реальности оставляет желать лучшего) можно было бы превратить в международные мероприятия с акцентом на историческом примирении и уважительном отношении к памяти бывших врагов



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments